56cbc3a5

Легостаев Андрей - Любовь Опаснее Меча (Наследник Алвисида - 1)



Андрей Легостаев
Наследник Алвисида
Kнига 1. ЛЮБОВЬ ОПАСНЕЕ МЕЧА
Светлой памяти моего двоюродного брата Сергея Владимировича
Халутина, разбившегося на мотоцикле сразу после своего выпускного
вечера, посвящаю. Он был столь же молодым, как мой герой, но не успел
узнать ни Большой Любви, ни Большой Подлости.
Спасибо маме и жене моей Татьяне, за то что всегда рядом.
Выражаю искреннюю благодарность Александру Викторовичу
Сидоровичу, без которого не было бы этого романа, а также: Александру
Щеголеву, Святославу Логинову, Сергею Шикину, Александру Олексенко,
Александру Кирсанову, Сергею Бережному, Виктору Федорову, Андрею
Балабухе, Юрию Флейшману, Андрею Черткову, Геннадию Белову, без
которых этот роман был бы совсем другим, и Сергею Викторовичу
Боброву, просто за то что он есть.
Автор.
С любезного разрешения автора в тексте использовано
стихотворение Сергея Бережного "Легенда".
"И когда сэр Динас возвратился домой, он хватился своей
возлюбленной и двух гончих собак, и, больше чем за даму, он
разгневался за собак. Он поскакал к тому рыцарю, который забрал себе
его возлюбленную, и предложил ему поединок. И, съехавшись с ним, с
такой силой его сокрушил, что тот, упавши, сломал себе ногу и руку. И
тогда дама его и возлюбленная воскликнула: "Пощады, сэр Динас!" - и
пообещала любить его еще крепче, чем прежде.
- Ну нет, - сказал сэр Динас, - я никогда не доверюсь тем,
кто раз меня предал. И потому как вы начали, так и кончайте, я же вас
и знать не хочу.
И с тем сэр Динас ускакал оттуда прочь, захвативши с собою своих
собак, и возвратился в свой замок."
Сэр Томас Мэлори "Смерть Артура"
ПРОЛОГ. ЗАКЛЯТИЕ
"Опечаленный и мрачный
Возвратился царь домой.
Весь дворец пришел в унынье.
Как помочь в беде такой?
Затворясь в опочивальне,
Царь задумчивый сидит.
Не играют музыканты,
Арфа сладкая молчит."
Ш.Руставели, "Витязь в тигровой шкуре".
Колдун был красив: высок, статен, черноволос, с благородной
проснежью в аккуратно подстриженной остроконечной бороде.
Зачаровывающе-мрачные, чрезмерно просторные одежды иноземца,
увешанные множеством загадочных магических причиндалов, яснее любых
слов говорили о роде его занятий. Колдун был нагл и самоуверен: он
знал, что далеко не всемогущ, но ни один мускул на лице, ни одно
движение не выдавали этого. Его ни на чем не основанной вере в
собственные возможности можно было только позавидовать.
И Хамрай, старый придворный чародей шаха, завидовал. Именно
наглости и самоуверенности чернобородого пришельца из далеких земель.
Хамрай на своем веку повидал немало ему подобных, знал им истинную
цену. И догадывался о предстоящем крахе колдуна. Более того - был
уверен в неизбежности провала наглеца. Хамрай знал чего тот стоит,
ибо сам достиг немалых высот в искусстве колдовства, но вот уже
многие десятилетия безрезультатно бился над проблемой, кою пришлец
взялся решить (за соответствующее вознаграждение, разумеется) с
лихого наскока. Хамрай завидовал - завидовал неподражаемой
самоуверенности и бесцеремонности, от которых вскоре не останется и
следа. Но сейчас... Сейчас новый колдун на коне... на гребне... на
вершине... любое его слово воспринимается, как непреложная истина,
как откровение сил небесных, сил космических. Хамрай вздохнул тяжело
и беспросветно - он первый бы возрадовался удаче соперника. Но,
увы...
Сумерки сгущались, предвещая приход ночи - времени чудес и
колдовства. В небе просветились первые, самые отважные звезды.
Ущербная бледно-желтая луна безразлично



Назад