56cbc3a5

Латынина Юлия - Вейская Империя 04 (Дело О Пропавшем Боге)



ЮЛИЯ ЛАТЫНИНА
ДЕЛО О ПРОПАВШЕМ БОГЕ
1
Высокоученый чиновник ведомства справедливости и спокойствия, особо
полномочный инспектор из столицы, господин Нан, осматривал постоялый двор,
принадлежавший некоему Кархтару.
Сам Кархтар пребывал в бегах, и по всему Харайну ветер лениво трепал
объявления: три тысячи за голову убийцы городского судьи и зачинщика
мятежа в Иров день...
Постоялый двор был, как все постоялые дворы Нижнего Города:
неказистое двухэтажное строение с плоской кровлей, отгороженное от улицы
стеной из сырцового кирпича с толстыми лопатками, в центре дома неизбежный
дворик, к западной стене лепились как попало хозяйственные постройки, и
там же начинался садик с прудом посередине. В пруду плавали недорогие, но
неплохо подобранные кувшинки; у деревянной беседки цвело бледными,
вытянутыми трубочкой цветками личевое дерево. Господин Нан не столько
присматривался, сколько принюхивался. Запахи в империи говорили многое;
глухие стены скрывали содержимое садов и внутренних комнат, и те извещали
о достатке благовониями и ароматами цветов. Запах растения был важней его
вида. В саду Кархтара пахло невзыскательно: парчовой ножкой и лоскутником.
В ветвях личевого дерева запуталась блестящая мишура, и с рылец
карнизов сиротливо свисали длинные гирлянды, развешанные в миновавший
четыре для назад праздник Великого Ира. Карнавальное время остановилось в
покинутом доме бунтовщика, потихоньку выцветая на солнце.
Сопровождавший столичную штучку секретарь городской судебной управы,
некто Бахадн, недовольно косился на все эти размалеванные полотнища и
красные ленты, исписанные пожеланиями счастья. Не то чтобы в самих этих
лентах содержался некий криминал, вовсе нет, хотя, если подумать, бывали и
другие времена... Бывали времена, когда за вон этакое полотнище, которое
по всем правилам желает обитателям большой чин, а висит, извините, над
свинарником, - могли и загрести. Могли и сказать: "Это ты на что же,
почтеннейший, намекаешь, - что в империи каждая свинья может получить
большой чин? А вот как мы тебя сейчас соленой розгой... Ах, не хочешь? По
неразумию? Дай-ка ты мне, брат, двадцать пять розовеньких, тогда и
согласимся, что по неразумию..."
Но... Что-то скверное, нечиновное чудилось секретарю в каждом
празднике, словно праздник - двоюродный брат мятежа.
А столичный инспектор тем временем присел у садового алтаря и провел
рукой по шершавой глыбе. Собственно, присутствие этой глыбы было гораздо
более серьезным правонарушением, чем праздничная лента над свинарником,
потому что это был Иршахчанов камень - точнее, подделка под него, а
Иршахчановым камням в частных местах стоять не положено.
Две тысячи лет назад основатель империи Иршахчан отменил навеки
"твое" и "мое", и повелел, чтобы межевые камни отныне не оскверняли общей
для всех земли. Камни убрали с полей и расставили на перекрестках дорог,
украсив их изречениями Иршахчана. Они утратили смысл и обрели святость.
Сейчас они почитались как знаки высшего хлебного инспектора и
распорядителя небесных каналов.
Но крестьяне, хотя и знали, что покойный император - верховный бог
империи, молились местным богам, а не Иршахчану, так же, как подавали
прошение о семянной ссуде в сельскую канцелярию, а не в столичную управу,
- и дадут скорее, и сдерут меньше. Иршахчановы камни зарастали всякой
дрянью и оставались месяцами без еды, разве что если поселится под камнем
какой-нибудь настырный покойник или щекотунчик со змеиной пастью... А тут
камень стоял как



Назад