56cbc3a5

Латынина Юлия - Ниязбек



ЮЛИЯ ЛАТЫНИНА
НИЯЗБЕК
Аннотация
Когда его брата взорвали, он не вышел из мечети, пока не закончил намаз. Его друзья возят в багажнике иностранных инвесторов, связанных ваххабитов и мешки денег.
Он спас сыновей президента республики, выкрав их из чеченского плена, а полпред президента РФ обязан ему жизнью. Он привел президента республики к власти, обеспечив автоматами правильный подсчет голосов.
Но сейчас президент республики называет его террористом.
Когда в республике начнется мятеж, на чью сторону встанет этот человек – на сторону России или на сторону Аллаха?
Такого Кавказа вы еще не видели – в романе Ю. Латыниной «НИЯЗБЕК».
***
Дорога бежала белой полосой по боку горы, и внизу дороги ослепительная зелень леса перемежалась прочерками красноватых скал. На самом краю, возле обвязанной ленточками оградки, сидел старикчеченец в длинной рубахе и с лицом, морщинистым, как грецкий орех. Человек грустил и держал в руках бампер.
Заурчало, по кустам, как шрапнель, шарахнулись спугнутые птицы, и через минуту изза скалы показалась колонна. Впереди колонны ехал БТР. За ним два «урала», за «уралами» бензовоз, а за ним – похожий на черный гроб «гелендеваген».

Замыкал колонну еще один БТР.
«Гелендеваген», мягко прошуршав шинами, остановился около чеченца, и в дорожную пыль спрыгнул человек в камуфляже, придерживая переброшенный через плечо автомат. Человек был очень по времени гор молод: ему было лет тридцать, и вдоль черных живых глаз к полным губам барашком сбегала черная курчавая борода.
– Салам алейкум, Харон! Что ты такой грустный?
– Ваалейкум ассалам, Арзо! Моя машина уехала без меня, а я прожил с ней больше лет, чем с моей последней женой. Вот я и грущу.
– И глубоко уехала? – спросил Арзо.
– До самого низа, – со вздохом ответил старик и положил на землю бампер.
– А что за машинато? – спросил третий участник разговора, спрыгнувший с БТРа. Он тоже был в камуфляже и с оружием.
– «Волга». Хорошая была машина, – вздохнул Харон, – когда твоя матушка, Арзо, была тяжела тобой, мы с твоим отцом привезли ее на этой «волге» в больницу.
Арзо Хаджиев подошел к самому краю дороги и посмотрел вниз, словно надеясь увидеть тридцатидвухлетнюю «волгу» и канувший вместе с ней в пропасть мир советских автозаводов, табачных полей и красных флагов у сельсовета по праздникам. Но ничего не было видно, кроме клубков изломанной колючки, покрывающих почти вертикальную в этом месте скалу, и встающего со дна ущелья леса.
– Садись, – сказал Арзо. – Если ты в Сехол, я тебя подвезу.
Но Харон только покачал головой.
– Нет, – сказал он, – я, пожалуй, вернусь домой. И потом, там было варенье. Я вез отцу варенье. Я, наверное, лучше спущусь за вареньем.

Вдруг оно уцелело?
Арзо, пожав плечами, подошел к «гелендевагену» и открыл заднюю дверь. Весь багажник «гелендевагена» был забит мешками. Арзо вспорол бок одному из мешков и достал оттуда три пачки российских рублей.
– Это тебе на новую машину, Харон, – сказал Арзо. – И не лезь ты за этим вареньем. Все равно там все разбилось. Ты лучше спроси отца, ему русский не нужен за скотиной ходить?

Дешево отдам.
Через минуту колонна тронулась, оставляя за собой облако желтой полупрозрачной пыли. Старый Харон все так же сидел на краю дороги, держа в одной руке бампер, а в другой – русские деньги. Деньги были совершенно новые, и Харон не был уверен, что они настоящие.

Кто его знает, откуда Арзо взял эти деньги? Вот автоматы у таких, как Арзо, были настоящие. А деньги – вряд ли.
Когда колонна проехала, Харон поднялс



Назад